Transparent Chrome Glass Blue Pointer
◄ Back
▲ Up
▼ Down

Psycho-Pass: Reverse Mode

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Psycho-Pass: Reverse Mode » Альтернативная Вселенная » The Broken Mirror


The Broken Mirror

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

Участники:
Sybil
Makishima Shogo
Место и время действия:
Укрытие Макишимы, на следующую ночь после побега от Бюро общественной безопасности.
Описание:
Вторая встреча Макишимы Шого с Сивиллой.

0

2

Пролог.

Это место совершенно не походило на то, где Шого позволил себе ненадолго забыться сном, чтобы дать телу необходимый отдых. Слишком многое предстояло сделать, а время было отнюдь не на его стороне. Поэтому длительный сон представал непозволительной роскошью... тем более, настолько глубокий, чтобы обстановка вокруг успела разительно измениться. Конечно, он мог не обратить особого внимания на помещение, которое счел достаточно безопасным для своего отдыха, но это определенно не был огромный плохо освещенный зал, границы которого терялись в тенях.И уж точно он не принимал решения спать стоя, однако, быстро оглянувшись, он не обнаружил никакой кушетки или футона, вообще ни единого предмета, пригодного для сна. Макишима просто стоял в этом зале, и единственным отчетливо различимым предметом в поле его зрения был массивный письменный стол, за которым виделись очертания человеческой фигуры, свободно расположившейся в кресле. Острое ощущение опасности тронуло его нервы. Ведомый желанием взглянуть ей в лицо, он сделал несколько шагов по направлению к столу. Лицо сидящего за ним человека проступило из теней, он поднял голову, и Макишима уперся взглядом в золотистое сияние глаз. Выражение вежливого внимания, приправленное легкой иронией усмешки, пряди длинных светлых волос, небрежно переброшенные через плечо... За столом сидел он сам. Только одежда, привычно-свободного стиля, казалось, сконцентрировала в себе все тени помещения и, почти полностью сливаясь с ними, облегала тело глубокой чернотой.
Очертания губ дрогнули, вместе с произнесенными словами:
- Хотелось бы сказать "Давно не виделись"... Но на деле, мы ведь и не расставались.

+1

3

«Этого не может быть!» - промелькнуло в сознании, но Шого тут же отринул эту простую, человеческую мысль, естественную, как безусловный рефлекс. Это было. И вместо того, чтобы пытаться проснуться, следовало действовать в соответствии с текущими неопровержимыми данными, следовало сосредоточиться на том, чтобы понять природу происходящего. А для этого не было другого пути, кроме как вперед.
Он направился к маячившей в глубине зала цели широким, уверенным шагом, не торопясь и не медля, готовый ко всему. Он улыбался, как всегда. Не натянутой, а самой настоящей улыбкой, означавшей, что он не стоит на месте, не сдается перед препятствием, двигается вперед. Давняя привычка, ставшая частью его самого. Хотя он все еще помнил времена, когда все было иначе. Иногда казалось, что своим инкогнито, так долго остававшимся нераскрытым, он обязан этой улыбке. Ей и тому факту, что даже Системе оказалось не под силу связать угрюмого потерянного ребенка из прошлого с тем Макишимой Шого, которым он стал теперь. Однажды кое-что произошло, и ребенок понял простую истину, которую люди в прошлом, должно быть, знали, еще с рождения.
«Если тебе что-то нужно, не жди, что тебе это дадут. Даруют, наградят, пожалуют. Если тебе что-то нужно, иди, и возьми это сам».
В тот момент, когда Шого понял это, его улыбка впервые стала искренней. С тех пор он улыбался все чаще.
Лицо сидящего в кресле мужчины выглядело даже слишком знакомо. Это определенно был он. Не копия, не клон, не голограмма. В лице – ни одной лишней морщинки и ни одной отсутствующей. В неподвижной позе ни капли фальши. И улыбка – такая же искренняя, может, чуть снисходительная, как у него самого. Те же интонации, тот же голос, что не раз доводилось слышать на записях в Академии, тот же взгляд светло-карих, с отливом в желтизну глаз.
Он не спит. И он не сошел с ума, хотя нельзя исключать остаточного действия наркотиков. Наверняка, медицинские дройды вкалывали ему что-то. Едва ли от простого удара…нет, стоит отдать должное инспектору Цунемори, от очень сильного удара, он потерял сознание так надолго. Однако, даже если допустить вариант с побочным действием наркотика, то почему никакие видения не посещали его раньше, когда и эффект должен быть сильнее. Тем более, что драка с Касэй Джошу (Или следовало бы назвать его «Тома Козабуро»? А может, «Система Сивилла»?) потребовала немалых сил, что могло и должно было послужить катализатором для препаратов, находись они все еще в крови. Адреналин? Как вариант. Но как объяснить что его не свалило сразу после? Время было. Пока он приходил в себя в одной из подворотен нижнего уровня, пока разыскивал один из своих тайников «на черный день», пока звонил Когами Шинье – глупая, детская выходка… Или все-таки это был удачный момент, чтобы заставить пса Сивиллы разорвать свою цепь? Нет, об этом он подумает завтра, как героиня одного из прекрасных романов далекого прошлого. А сейчас время для другого.
Едва ли его побег был запланирован Сивиллой. Пожертвовать Томой? Достойных стать частью «системы» не так уж много, кандидатуры отбирают с большим тщанием. И вот так просто уничтожить одну из двухсот сорока семи бесценных единиц сознательно – нет, нереально. Значит в его организм не могли быть введены наркотики, препятствующие мозговой активности или нарушающие физические показатели. Тем более, учитывая предложение «Касэй Джошу» о проведении операции прямо в пути. Операция потребовала бы новой дозы медикаментов, которые могли дать побочный эффект.
«Тогда что Это?» - Шого заинтересованно улыбался, рассматривая мужчину в кресле, как нового, постороннего человека. Образ несомненно был взят из его сознания. Никакое, самое точное воспроизведение его реального облика не сообщило бы эрзацу столько персонифицированной информации. Как правило, есть небольшая, но ощутимая разница между тем, как человек представляет себя и свои действия, и тем, как он выглядит со стороны. Так вот мужчина перед ним не был Макишимой, на которого смотрит кто-то другой. Он был именно таким, каким Шого видел себя сам.
Пусть так. Поиграем. Тем более, его приглашают к общению. Макишима оглянулся, выискивая в пределах видимости какое-нибудь сиденье и с удовлетворением обнаружил недалеко от стола черный офисный стул. Подкатил, развернул к себе, опустился на пружинящее сиденье, действительно удобное, отчего улыбка на губах стала почти приветливой.
- Правда? Я что-то не припомню обстоятельств нашей последней встречи. Напомните?

+1

4

Первый эксперимент подобного рода. Он готовился уже давно, но до сих пор подходящих кандидатов для проверки не встречалось. Тома, в последний раз подтвердив свою ценность, оказал системе услугу, сумев настоять на предположении, что Макишима Шого откажется от добровольного сотрудничества. Едва ли он предполагал, что будет уничтожен, но все же необходимые меры были приняты заранее. И сейчас Сивилла, привычно считывая и передавая для анализа малейшие изменения физиологических параметров того, кто находился перед ней, испытывала то, что человек мог бы назвать чувством удовлетворения.
Сложно уловить ту самую грань, за которой количество переходит в качество, а система обретает параметры, не присущие простому набору составляющих ее элементов. Каждый из участников системы Сивилла обладал слишком сильной индивидуальностью, чтобы возможно было объединить их всех некой общей идеей. Но Сивилла могла дать им то, что по отдельности они не смогли бы получить, какие бы усилия не прилагали. Всеведение. Бессмертие. Все виды интеллектуальных наслаждений, какие только можно было себе представить, и даже более. До сих пор кандидаты могли в полной мере оценить, насколько многое им предлагается. Не все соглашались сразу, но не отказывался никто. Кроме Макишимы, и Сивилле чрезвычайно хотелось знать, что так привлекает его в существовании в качестве преследуемого законом преступника. Тома Козабуро не успел получить удовлетворительного ответа на этот вопрос. По крайней мере, пока система не прервала с ним связь, убедившись, что вероятность его выживания менее одного процента. Некоторые участники системы проявляли интерес к последним секундам активности его мозга, но Сивилла приняла решение оставить Тому наедине с подступающим небытием. Смерть, как прекращение деятельности человеческого организма и угасание сознания, не интересовала систему, полагающую себя бессмертной, покуда доступны технологии, обеспечивающие ее функционирование. Намного больший интерес представляло то, что Макишима в своем отказе назвал "игрой" и "жизнью".
Было непривычно использовать для получения информации не точнейшие электронные рецепторы, а несовершенные системы человеческого организма. Макишима, несмотря на свое тесное общение с обладателем кибернетического тела, сам не стремился усовершенствовать свое восприятие путем внедрения искусственных элементов, так что приходилось обходиться консервативным набором пяти чувств. Силуэт Шого смазывался в неярком освещении, пока он приближался к столу. Выбранное им кресло еле слышно прошуршало колесиками по полу и скрипнуло при развороте. Сидящий за столом чуть наклонился вперед, выражая готовность в продолжении беседы, и Сивилле передалось ощущение напрягшихся мышц и скользнувшей по коже ткани одежды. Все это отвлекало, задействуя в безднах банка памяти ненужные массивы информации, однако работа электронных импульсов не замедлилась ни на мгновение. Сивилла познавала. Приспосабливалась.
- Тебя подводит не память, а восприятие. Мне тоже непривычно видеть тебя таким. Впрочем, не думаю, что нам будет сложно справиться. Ведь разве трудности даются нам не ради удовольствия их преодоления?

+1

5

Сидящий в кресле подался вперед, и Шого вынужден был сделать над собой усилие, чтобы не отпрянуть. Нет, это не страх. Отвращением тоже назвать сложно: собственный облик никогда не вызывал у него подобных чувств, а мужчина в кресле выглядит точь-в-точь как он сам. И едва ли это ощущение можно считать неприязнью, ведь ему пока не сделали ничего плохого, кроме насильно навязанных условий игры. Неприятие? Вот это верное определение. Кто бы ни был перед ним, он явно не старается вызвать к себе доверие, ведь отнимая у человека индивидуальность, никто не может рассчитывать после на его расположение.
Хотя Сивилла, кажется, считает иначе. Действительно ли они, все эти ее «составляющие» забыли, что такое быть людьми? Или просто приняли единственный с их точки зрения выход в предложенной ситуации? Немедленная аннигиляция или не ограниченная возможностями человеческого тела… жизнь? Нет. Существование? Тоже едва ли. Функционирование. Хотя скорее всего их сейчас занимает вопрос терминологии.
- Так кто ты?
Шого качнул головой, отводя с лица упавшую на глаза прядь и отгоняя непрошеные мысли. Легкое движение отдалось тупой болью и пульсацией в висках: действие обезболивающего миновало и он чувствует боль, это не может быть сном. Насколько возможно, что происходящее – шутка Системы? Теоретически реально. Но как?! Если бы даже он мог допустить мысль, что Касэй – лишь вершина айсберга и Сивилла меняет тела, как он – рубашки – ни один андройд не был бы настолько правдоподобно выполнен. Годы сотрудничества с Сенгуджи Таехисой познакомили его с этой кухней как нельзя более детально. Сенгуджи-сан был действительно обеспеченным человеком, мог позволить себе лучшие материалы, но при этом глядя на него сразу можно было понять, чтО перед тобой. Именно так, «что». Ограниченная мимика, ограниченная жестикуляция, и шов на шее, который Сенгуджи не особенно стремился скрывать. Технологии, которые использовались для создания «Джошу Касэй» значительно превосходили те, которые может позволить себе частное лицо, пусть и обличенное немалой властью и имеющее немалый доход. Даже находясь на расстоянии вытянутой руки от главы Бюро, Макишима не заметил подвоха. Но такого не может случиться, когда имеешь дело с собственной копией! Взгляд метнулся к фигуре в кресле, обежал сверху вниз и обратно, жадно улавливая каждое движение, пытаясь отыскать фальшь хоть в чем-то: едва уловимом дрожании век, напряжении вен на руках, спокойно лежащих на крышке стола.
- Зачем используешь мою внешность?
Это не андройд. Да и все вокруг не может быть реальным: откуда бы взяться этому помещению. Его не перевозили, он не позволил бы себе настолько расслабиться, а место, где он нашел для себя укрытие, совершенно отличается от этого. Тогда что? Коммуфилд? Пожалуй, там моделирование ситуации отнимет меньше всего усилий, а закон «моя территория – мои правила» упростит задачу. Но даже Гу Сон никогда не упоминал о технологиях, позволяющих насильно и без ведома человека «загрузить» его сознание в Сеть.
Шого прищуривается, ни на минуту не выпуская собеседника из поля зрения. Он не может понять, где находится. И даже если ему ответят, нет никаких гарантий, что ответ будет правдив. Но он чувствует боль, и на этом основании может сделать вывод, что все еще жив и, что имеет немалое значение, относительно цел. Кресло под ним очень достоверно поскрипывает, рядом с ногой он ощущает рычаг, позволяющий регулировать высоту, такой, что всегда в первую очередь выходят из строя, а то и вовсе отламываются, превращая офисную мебель в хлам. «Так себе оснащение», думает Шого и по губам змеится кривая улыбка.
Он не может верить собеседнику на все сто процентов. Но даст шанс рассказать все то, что тот захочет поведать. Прежде чем начнет искать ответы сам.

+1

6

Наблюдать за работой мысли Макишимы было чрезвычайно увлекательно. Смотреть, как его взгляд останавливается на деталях внешности собеседника, наверняка оценивая вероятность искусственного происхождения тела, как скользит по окружающей обстановке, прикидывая возможность реального существования подобного места. Сивилла осталась довольна верностью своих расчетов, когда он заставил себя расслабиться, приняв непринужденный вид. Так и должно быть, у него есть все основания чувствовать себя хозяином положения в этом месте. И хоть Шого об этом пока неизвестно, скорее всего, он подсознательно уже ощутил уверенность в своих возможностях. Она испытывала нетерпение, желая поскорее увидеть их демонстрацию, и это нетерпение передалось сидящему за столом, отразившись в легком движении век и перемене положения кистей рук. Но сначала необходимо было уделить некоторое время вводной части. Тем более, что Макишима приготовился слушать со всем возможным вниманием.
- Точные ответы на твои вопросы не устранят причину твоего недоумения. Впрочем, это только естественно – информация, которой ты располагаешь сейчас, явно недостаточна для полных формулировок. Пожалуй, стоит начать с того, где мы находимся, - в голосе проскользнула довольная интонация. Сивилле действительно раньше не доводилось бывать в подобном аналоге виртуального пространства, созданного по подобию всеобщей коммуникационной сети, но имеющего в своей основе ресурсы биологического происхождения. Конечно, система сама существовала в таком пространстве, только там оно было полностью задействовано под вычислительные мощности. А в индивидуальные пространства своих элементов система доступа не имела, да и не особенно интересовалась их персональными фантазиями. Сознание, базирующееся на полностью функционирующем человеческом организме – совсем иное дело, тем более, принадлежащее такому деятельному существу, как Макишима.
- Можно назвать окружающее нас пространство коммуникационным терминалом системы «Сивилла». А мой внешний вид обусловлен тем местом, где находится этот терминал… В твоем сознании.
Человек за столом делает паузу, давая Шого возможность проявить как можно больше внешних реакций, внимательно наблюдая и считывая физиологические изменения. Макишима, на которого направлено сейчас пристальное внимание системы, весьма схожее с человеческим любопытством, не поддается обыденным измерениям. Совокупность его психофизологических параметров, носящая название «психопаспорт», не может быть достоверно оценена системой, давая ключ к его истинным мыслям и намерениям. Чтобы он ни сказал сейчас, Сивилла будет не в силах распознать ложь или искренность…но, думает она, пройдет совсем немного времени, и полученной информации будет достаточно для анализа. Тогда она сможет решить головоломку под названием «Макишима Шого».

+1

7

«В твоем сознании». Слова отдались  эхом в голове, повторились  за считанные мгновения, кажется, бессчетное количество раз. До тех пор, пока эту мысль не заслонила другая, более страшная: «А есть ли у него теперь вообще голова?» Усилием воли, граничащим с человеческими возможностями, Шого подавил приступ паники, не позволив ей дойти до глаз. Если даже это произошло, если у него больше нет  тела, а разум стал всего лишь составной частью так называемой системы «Сивилла», он найдет способ прекратить эту пытку. Но перед этим сделает все, чтобы  закончить начатое. Ему всегда нравилась жизнь, но то, что навязывалось ему системой, жизнью назвать мог только отчаянный лицемер. И потом…если бы эксперимент уже был завершен, скорее всего, ему бы не стали морочить голову долгими прелюдиями.
Сейчас ему нельзя было поддаваться панике. Что угодно, только не это. Слишком во многом нужно разобраться. Например, как система получила доступ к его сознанию. И, во вторую очередь, - хронологически, а не по степени значимости, - как вышвырнуть ее оттуда.
В который раз, Шого обежал взглядом фигуру в черном. Едва ли физическое воздействие на этот объект  что-то даст.  Где-то в его сознании должен быть рычаг управления иллюзией, но Сивилла не может быть настолько глупа, чтобы поставить под угрозу свой план, сделав  этот рычаг столь очевидным. Если подумать, весь этот зал создал не он. Структура человеческого сознания не позволяет  создавать идеи из ничего. Все плоды нашего воображения – следствие нашего предшествующего опыта, накопленных за прошлую жизнь впечатлений. И Шого был уверен, что если бы он рисовал в своем сознании встречу с Сивиллой, она была бы иной. Он знал это совершенно точно, потому что не раз представлял это встречу, столько раз видел ее в кошмарах, что уже сбился со счета. И сейчас эти кошмары, от которых он просыпался в ужасе, пялясь в потолок пустыми глазами, возвращали ему надежду. Если Сивилла и проникла в его сознание, то все-таки не настолько глубоко, чтобы  получить доступ к тем жутким видениям, навсегда поселившимся в памяти. А еще это давало ему неоценимую информацию о том, что все инородное воздействие Сивиллы сосредоточенно здесь, в этом зале.
«И может быть, для того, чтобы разорвать контакт достаточно покинуть его?» Взгляд сам собой скользнул по периметру зала, но обнаруживая никакого выхода в пределах видимости. Разумеется, оставалась еще возможность, что дверь располагается за спиной, там, откуда он пришел, ведь за все проведенное здесь время, ему не приходило в голову обернуться. Но так явно выдавать свои мысли – это слишком уж большой подарок и без того неглупым аналитикам системы. А потому озираться Макишима не стал. Вместо этого он легонько качнулся в шатком кресле, навстречу собеседнику, наблюдающему за ним так же внимательно, как он сам. Шого улыбается своему двойнику.
- Если то, что ты говоришь, правда, то избавиться от всего этого, - он окинул взглядом зал, - будет не так-то просто. Чужеродное присутствие должно быть как-то спровоцировано извне, а по некоторым причинам, я больше не могу считать это игрой моего сознания. Но раз уж мы оба тут, не вижу причин, почему бы мне не поддаться привычной человеческой слабости, увлекшись гонкой за призраками собственного воображения!
Он еще не закончил эту фразу, а рука его уже сжалась на запястье двойника, надежно фиксируя на столе.  уже метнулась вниз, выдирая металлический рычаг, так часто выходящий из строя в этих креслах.
Он еще не закончил эту фразу, а тело, получившее необходимый импульс, уже действовало, опережая мысли. Одна рука метнулась вниз, выдирая из остова стула металлический рычаг, тот самый, что является слабым местом таких кресел, а сам Шого молниеносно подался вперед, хватая противника за запястье и надежно фиксируя руку на столе. Всего на одно мгновение он остановился взглядом на лице противника, а после этого с размаха вонзил металлический штырь в предплечье своего отражения. «Я ничего не потеряю. В худшем случае, исключу еще один вариант».

+1

8

Страх. Во время немногочисленных прежних встреч Макишима ни разу не проявлял реакции, которая могла быть интерпретирована подобным образом. Несмотря на это, сейчас Сивилла опознала его страх безошибочно, такой же первобытный человеческий инстинкт, как и у сотен тысяч других людей, ежедневно проходящих перед сканерами. Он быстро взял себя в руки, не позволив страху захватить свое сознание и затмить работу интеллекта, но физиологические реакции тела никуда не исчезли. «В животном мире», - любезно предоставил информацию один из элементов системы, - «страх проявляется двумя наиболее распространенными способами. Один, более свойственный хищникам, побуждает к немедленному действию, будь то атака или бегство. Другой же, присущий жертвам, приносит с собой состояние мгновенного оцепенения, в попытке укрыться от опасности и остаться незамеченным».Сивилла потратила едва ли сотую долю секунды на оценку полученных сведений. Перед ней хищник, и весьма опасный. Все предыдущие столкновения с ним подтверждали, что он не будет ни бежать, ни пытаться затаиться. А значит, следовало приготовиться к прямой физической агрессии. На этот раз система подготовилась намного лучше. Несомненно, Макишима станет сам себе куда более грозным противником, чем не обученный использовать свое тело в качестве оружия Тома. Тем более, что навык рукопашного боя был усвоен Макишимой Шого на уровне рефлексов – неосознанного знания тела, доступ к которому получить было намного проще, чем к интеллектуальной составляющей его сознания.
Долю секунды система оценивала вероятность ошибки, когда взгляд Шого скользнул в поисках выхода. Но потом его глаза вернулись к собеседнику напротив и уже не отпускали, цепко держа в фокусе, даже когда сам Шого резко рванулся вперед, одновременно заводя руку под кресло, явно в поисках импровизированного оружия.
В то время как Сивилла проводила моментальный анализ обстановки, используемое ей тело уже действовало в соответствии с полученной информацией. Система скрупулезно зафиксировала выброс адреналина в кровь, учащение сердцебиения, расширение зрачков, чтобы не упустить ни малейшего движения противника. Ощутив крепкую хватку Шого на запястье, болезненно отозвавшуюся в кисти, когда он перенес вес своего тела вперед, Сивилла приготовилась к ответному действию. Она не могла позволить Макишиме нанести серьезные увечья в первом же столкновении. Однако когда его вторая рука взметнулась в стремительном замахе, система с удивлением осознала, что траектория движения существенно отличается от ожидаемой. Шого не пытался нанести смертельный удар, как было в прошлый раз, когда он без малейших сомнений вдребезги разнес голову андроиду Томы. Неужели его интеллект насколько совершенен, что он уже догадался о последствиях, и сейчас лишь проверяет догадку со свойственной ему бескомпромиссностью?
Любой человек в подобной ситуации постарался бы выдернуть руку из захвата, вскочить или попытаться отразить удар. Но тому, кто находился в кресле, был чужд инстинкт самосохранения, заставляющий тело действовать быстрее, чем сознание успеет оценить происходящее и дать ему команду. Поэтому, оценив угрозу как несмертельную, Сивилла не сделала даже попытки уклониться от удара.
В следующую секунду ей показалось, что все несуществующие нейроны ее несуществующего мозга воспламенились во вспышке боли. Сивилле прежде неведомо было обладание собственным телом, без посредничества одного из элементов, а они, как правило, используя тела андроидов, предпочитали автономность действий, периодически связываясь с системой для консультации и обмена информацией. Сейчас ей пришлось иметь дело с реакцией нервных окончаний напрямую, и эта реакция на какой-то момент заполнила все сознание целиком, не оставляя места процессам информационного обмена. «Неужели все люди ощущают боль настолько остро? Нет, едва ли. Многие из них сохраняют способность действовать вполне осмысленно, не поддаваясь естественному импульсу как можно скорее прекратить настолько неприятные ощущения. Нередко они переносят боль молча, терпят ее. Очевидно, это приобретенное с привычкой умение», - сделала заключение система, в то время как тело сидящего в кресле напряглось и вздрогнуло от удара. Золотистые глаза остановились на торчащей из предплечья полоске стали, вокруг которой сквозь разорванную кожу из поврежденных сосудов уже собирались тяжелые капли крови, намочившие ткань рукава. Затем их взгляд метнулся к Макишиме, который уже выдернул свое импровизированное оружие и занес руку для следующего удара. Этот момент система не могла пропустить, и не пропустила. Вспышка боли, уже такая знакомая, как в зеркале отразилась на лице Шого. Или это был шок неожиданности? «Ты мог догадываться о неких закономерностях (правилах игры, промелькнуло откуда-то), а теперь получил неоспоримое подтверждение», - думала система, ощущая, как дернулись пальцы Макишимы, все еще фиксирующие запястье противника на столе. Наблюдая, как на рукаве его рубашки чуть ниже локтевого сгиба стремительно расплывается алое пятно, несравненно лучше заметное на белой ткани.

+1

9

Больно. Больно настолько, что перехватывает дыхание и он буквально чувствует, как расширяются, заполняя радужку, его зрачки. И в мимолетно брошенном взгляде противника, как в зеркале замечает то же самое. Он, что есть силы, стискивает пальцы на запястье своей жертвы, а боль обжигает, рвет, тянет и скручивает, и ему не нужно смотреть на руку, чтобы знать в каком именно месте кровь пропитала рубашку. Будь это внезапным, он бы не сдержался и вскрикнул. Но он ожидал этого. Потому и бил в предплечье, потому не попытался свернуть шею, перемахнув через стол, хотя это было бы и надежнее, и, возможно, проще. Нападение было его экспериментом, и опыт этот принес результат. Невозможно определить границы, не пытаясь их преступить. Теперь он знает, что не сможет уничтожить противника, не уничтожив себя. Но знает он и другое: его отражение зависит от него. Оно не создано искусственно с тем, чтобы внедрить в мозг, тогда бы между ними не было такой связи, и двойник не оказался бы в этой двойной ловушке. Значит, захватчику в его сознании принадлежит еще меньше, чем он предположил изначально. Только импульс, желание говорить с ним, и принять подходящую для этого форму. Остальное доделал он сам. Это он создал своего двойника?
«Впрочем, следует проверить еще одну деталь».  Шок начал проходить, теперь рука просто пульсировала обжигающей болью, и он чувствовал, как все больше пропитывает налипшую на рану ткань рубашки. Следовало бы, наверное, перевязать рану, даже если это только плод собственного воображения, кровопотеря ему что-то совсем не улыбается. Но время на перевязки взять негде, оставлять без присмотра свое нелепое отражение нет никакого желания. Пусть себе. Учитывая масштабы ранения, есть все шансы, что рукав рубашки выполнит ту функцию, которую следовало бы выполнять повязке.  А вот то, что самообладание быстро возвращается к нему, означает, что и противник скоро придет в себя. Значит, пора принимать меры.
Шого усмехнулся, глянув в янтарно-желтые, слишком светлые для азиата глаза, так похожие на собственные. Не так. Его собственные. Мгновение смотрел в них, а после одним движением перемахнул через стол. Не так ловко, как получилось бы, если бы единственная не занятая рука была здоровой, но достаточно быстро, чтобы противник, склонный в большей степени наблюдать, а не действовать, в считаные мгновение оказался брошенным на крышку стола, лицом вниз, с заломленной за спину рукой. Раненой. Едва ли они настолько связаны, чтобы на нем отразились даже мелкие перемены в состоянии двойника, в конце концов, все это время они действовали и говорили независимо друг от друга, да и сейчас он стоит прямо вместо того, чтобы целовать столешницу. А значит, если слегка надавить на рану, едва ли он причинит боль и самому себе тоже…зато заставит свое отражение вести себя тихо. Он неспеша выкрутил и вторую руку, аккуратно оторвал у черной рубашки противника рукав, и насколько смог тщательно связал руки за спиной.
Границы. Он определяет границы. Протянув руку, он взял со стола окровавленный обломок металла, которым только что дрался, закатал пропитанный кровью когда-то белый рукав, и с тщательно рассчитанным нажимом провел по запястью. К острой боли в предплечье ожидаемо добавился еще один раздражитель. Выждав, пока царапина нальется кровью и станет заметной, Шого взял раненую руку двойника и развернул запястьем к себе, внимательно глядя на кожу.
«Итак?»

+1

10

Раненая рука Макишимы дрогнула, но взгляд даже на миг не метнулся к полученному повреждению. «Значит, ты ожидал подобного исхода... и, наверняка, уже продумал следующий ход, чтобы получить полное представление о характере нашей связи». Времени, которое понадобилось Шого, чтобы в броске швырнуть свое тело через стол, краткого по меркам обычного человека, Сивилле было достаточно для анализа действий противника и выработки собственной реакции. В противодействии агрессии пока не было нужды – целью системы было не дать поставить своего посредника в полностью уязвимое положение, из которого он не сможет освободиться. Нынешняя позиция, хоть и весьма дискомфортная, предоставляла такую возможность, одновременно давая противнику иллюзию контроля над ситуацией. Сивилла еще ничем не выдала новых умений обретенного ей тела, и не видела оснований ставить о них в известность Шого без крайней необходимости.
Процессу обработки данных не помешали ни неприятный удар лицом об стол, ни болезненные ощущения в поврежденной руке, которую Макишима, скорее всего, намеренно, схватил в месте нанесенной раны. Система уже достаточно разобралась в физиологических реакциях занимаемого ей тела, чтобы не позволять вспышкам боли помрачить сознание. Ей было известно, что избегать боли является естественной реакцией любого живого существа. По отношению к людям этот эффект использовался в таком, ныне ушедшем в прошлое, явлении, как пытки, когда человек под страхом причинения дальнейших мучений делал то, что от него требовалось, прекрасно понимая, что освобождением от страданий станет только смерть. Сивилла была лишена подобных слабостей, и не видела необходимости препятствовать Макишиме в его действиях, пока они не поставят под угрозу функциональность ее посредника. Тем более, стоило дать ему завершить свою проверку до конца. Конечно, пассивное ожидание, тем более в таком положении, откуда система не могла наблюдать за действиями Шого, было рискованным, но, по расчетам Сивиллы, он не станет причинять себе существенных повреждений только лишь для проверки своих предположений.
И все-таки, когда ощущение давления на заломленные за спину руки исчезло, оставив их зафиксированными куском ткани, тело, занимаемое Сивиллой, напряглось. Беспомощность и неизвестность – еще два чувства, ни разу не испытанные системой ранее. Ощутив хватку на запястье раненой руки, Сивилла позволила удовлетворенной улыбке скользнуть по губам, прижатым к столу. Конечно же, Шого не стал жертвовать неповрежденной частью тела, и, вероятно, ограничился минимальными... Улыбка не смогла удержать судорожного вздоха, вырванного ощущением металла, полоснувшего по коже. «Неужели он готов проделывать такое с собой добровольно?»
Даже не видя глаз Макишимы, Сивилла безошибочно определила направление его взгляда. Сейчас, пока его разум занят оценкой полученной информации, а тело не получило ни единого повода ожидать агрессии от противника, самое время вернуть отданную инициативу. Сильный толчок ногами, отбросивший тяжелое кресло навстречу Макишиме, перенес тело на другую сторону стола, установив кратковременную преграду. Падение, хоть и неидеальное, дало возможность быстро вскочить на ноги. Времени соорудить из рукава рубашки надежные путы у Шого не было, а потому знание человеческой анатомии позволило Сивилле освободить руки через пару движений, невзирая на пульсирующую боль в поврежденной правой. Развернувшись лицом к противнику и одновременно делая шаг назад, разрывая дистанцию между ними, человек в черном произнес:
- И что теперь? Будешь решать, кому из нас перерезать горло? Могу тебя уверить, ощущения в любом случае будут одинаково неприятными!

0

11

А вот этого удара он действительно не ожидал. И не потому, что счел соперника слабым. Быть может, забылся, привыкнув к пассивности клона, предположив, что это и есть линия поведения, которую тот выбрал для себя: позволить ему искать выход, не препятствуя и не помогая. Смотреть, как он мечется, собирать информацию и ждать, когда выдохнется. Он ошибся. И поплатился за это. Удар согнул тело пополам и отбросил назад, на спину, давая противнику возможность ускользнуть. Приложившись о гранитные плиты пола, Шого едва успел накрыть больную руку здоровой, оберегая от дополнительной травмы. Но какой бы острой не была вспышка боли, он не позволил себе закрыть глаза. И поступил так, как в рукопашном или любом другом бою, никогда не следовало бы: отвлекся от рук противника и сосредоточился на его лице. В лице, так похожем на его собственное, побледневшее от внезапной встречи с полом, не дрогнул ни один мускул, кожа сохранила тот естественный оттенок, что был присущ ей всегда, а болтовня двойника не прервалась ни на секунду, голос не сорвался от боли, что пронзила собственное тело Шого при неосторожной попытке встать. Макишима усмехнулся, несмотря на то, как медленно отступала боль, будто не желая оставлять завоеванное. «Значит, если фасад не попорчу, мне не аукнется». Очевидно, что дублируются только те удары, что несут повреждения телу. Если все заканчивается болью, ощущения не дублируются. «Вот так повеселимся!» - мелькнула задорная злая мысль. И в следующее мгновение, он вскочил с пола, опираясь на здоровую руку перебросил тело через стол, и прыгнул на противника, уже понимая, что тот готов к нападению.
Но он не ставил себе целью нанести увечья. В последний момент перед столкновением, Макишима пригнулся и выполнил подсечку, роняя противника на пол, одновременно перехватывая готовую взлететь в его направлении руку.
Говорить с двойником он даже не пытался. Если не готов поверить, какой смысл спрашивать? А вводить врага в курс дела относительно своих планов и действий было бы более чем нелепо.

+1

12

Первая проверка рефлексов тела завершилась успешно. Сивилле оказалось достаточно поставить задачу, и оно само делало все, необходимое для ее достижения. Даже проще, чем ожидалось. Конечно, элементы системы помнили то время, когда обладали собственными телами, и знали, что люди вовсе не нуждаются в продумывании каждого движения мышц, чтобы пройти несколько шагов. Однако многолетняя привычка к анализу любой поступающей информации превратило это знание из безусловного в простое воспоминание. И сейчас для восстановления самых простых навыков системе требовалось время, чтобы перестать пытаться контролировать процессы, выполняемые телом неосознанно. Поэтому она попыталась взять паузу, заговорив с Макишимой, но он рванул через стол, с явным намерением отыграться за пропущенный удар, даже не дав противнику закончить фразу.
«Режим боя», - отдала система приказ своим элементам, - «защита и нападение».  Вот Макишима приземлился, и система поняла, что контролируемое ей тело теряет равновесие. «Данных недостаточно. Проводится анализ.» В падении Сивилла, стараясь уложиться в микросекунды, оценивала поведение противника, выбирая оптимальный сценарий для собственных действий. И, приняв решение, остановила работу аналитического аппарата. Выброс адреналина и противник, готовый к драке,  диктовали телу собственное поведение, свойственное живым существам с незапамятных времен и не имеющее ничего общего с разумом и интеллектом.
Человек в черном незадолго до соприкосновения с полом опустил раненую руку вниз, позволяя Шого схватить его за вторую, и исхитрился превратить неуклюжее падение в ответную подсечку, затем сам подхватил падающего противника, перекатываясь вместе с ним по полу. Оказавшись сверху, он занес руку для удара, в котором не было никакой практической необходимости, кроме удовольствия одержать верх над соперником, показать свою силу и превосходство. Агрессия, ничем не сдерживаемая, заполнила сознание Сивиллы, приводя систему в недоумение, но даже оно вместе со всеми попытками анализа, стиралось этим потоком.

+1


Вы здесь » Psycho-Pass: Reverse Mode » Альтернативная Вселенная » The Broken Mirror


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC